Практические советы по бодибилдингу, фитнесу, пауэрлифтингу Импортные препараты
МОТИВАЦИЯRambler's Top100
СОДЕРЖАНИЕ
Главная
Антропометрия
Биология
Врачебный контроль
Галерея
Женщинам
Книги
Кунсткамера
Мотивация
Оборудование
Питание
Практические советы
Ретро-Пресс
Ссылки
Статьи
Тренинг
Упражнения
Фармакология
Юмор



Глава из книги "Я был нищим - стал богатым.
Прочитай, и ты тоже сможешь."


Автор: Владимир Довгань

ШКОЛА И СПОРТ

Мой первый поход в школу запомнился мне огромным букетом гладиолусов, которые папа принес рано утром с рынка, и большим коричневым ранцем с жесткими ремнями, которые больно впивались мне в плечи. Совершенно очумевший от суматохи первой в моей жизни общешкольной линейки – с громкоговорителем, колокольчиком и поздравлениями, я испытал немалое облегчение, когда нас наконец завели в пустой гулкий класс и усадили за парты.

Тольятти тогда еще трудно было назвать городом: в округе стояло всего несколько многоэтажных жилых домов да вдалеке высились корпуса ВАЗа. Отец получил квартиру одним из первых новоселов. Она была совсем небольшой – всего 36 квадратных метров, но у нас с братом была отдельная комната. Кругом еще полным ходом шла стройка, сплошные фундаменты и котлованы, тротуаров не было и в помине – по осени мы с трудом пробирались через непролазную грязь.

Наша школа располагалась в старом, не приспособленном для такого наплыва детей здании – даже учебников хватало не всем. Да и учительский коллектив был собран наспех, из случайных людей, зачастую имевших только косвенное отношение к педагогике. К сожалению, это не могло не сказаться на учебном процессе.

В начальных классах у меня были только хорошие отметки. Я очень хорошо помню этот короткий отрезок школьной жизни, когда я был счастлив. Я узнавал новое, получал пятерки, и в моей жизни был действительно яркий, светлый период.

Но года через три все изменилось. Я даже не помню, с чего все началось, но школа невзлюбила меня, а я – школу. Теперь я понимаю, что виноваты были даже не учителя – среди них были по-настоящему хорошие педагоги, искренне любившие детей и свою профессию, – а практикуемая тогда система обучения. Система, которую насаждали к тому же недалекие люди, по воле случая оказавшиеся в нашей школе в авторитете.

Мой независимый характер вызывал у них только одно желание: сломить, подчинить, загнать в установленные рамки. Естественно, я сопротивлялся. Вся моя натура бунтовала против такого насилия. В ответ я получал еще больший нажим.

Иногда я чувствовал боль особенно остро. Математику у нас вела учительница с властным жестким характером. Она могла спокойно при всем классе разразиться бранью: «Довгань, ты идиот! Таких идиотов надо выгонять из школы!» Представьте, что может чувствовать мальчишка, почти юноша, уже засматривающийся на девчонок, услышав такое. Я не знал, куда спрятаться от стыда, вжимал голову в плечи и испытывал унижение, какое не приснится в самом ужасном кошмаре.

Школа превратилась для меня в один большой стресс. Каждый день меня ждали унижения и боль, каждый день я шел туда как на баррикаду. С одной стороны – мальчишка, с другой – люди, олицетворявшие собой оплот замшелой неумной педагогики.

Единственным моим оружием против них была возможность играть роль абсолютно равнодушного к оценкам ученика. Мне ставили двойки и тройки, но я знал, что этим людям не нужен ни я, ни мои знания. Соответственно вел себя и я. Я не мог открыть книгу и прочитать заданное произведение, я заранее отвергал любую возможность получить хорошую оценку, потому что это означало бы, что я сдался и, как и все, пошел на поводу. И, напротив, я без труда успевал по тем предметам, где преподавателями были неравнодушные честные люди. До сих пор с уважением вспоминаю учителей физики и истории. По этим предметам у меня всегда были пятерки. Я старался не из-за оценок. Мои доклады и отскакивающие от зубов формулы были всего лишь моими мальчишескими дарами на алтарь уважения и восхищения ими.

Но поскольку мой дневник пестрел двойками и тройками по другим предметам и бесконечными «Вертелся на географии!» и «Вызвать родителей!», у меня сложился имидж махрового троечника, почти второгодника. Я напоминал гадкого, забитого утенка.

Мои одноклассники, модно одетые, получающие пятерки и четверки, о чем-то любезничали с учителями, обсуждали новости. Я же, долговязый увалень в очках, в старой потрепанной одежде, чувствовал себя отверженным, недотепой, неудачником. На всю жизнь я запомнил, как две старшеклассницы смотрели на меня и потешались над моим внешним видом: «Это что за чучело такое, что за урод!» Я смотрел на них снизу вверх сквозь треснутые очки и готов был провалиться сквозь землю.

Я прекрасно понимал, что я не ровня ребятам, которых хвалят на собраниях, которые ладят с учителями и подстраиваются под их требования. У меня было чувство, что это люди из другого мира, с другой планеты. Естественно, самому большому неудачнику ничего не оставалось, как найти себе такого же друга – разгильдяя и неудачника.

С моим другом Дмитрием Васильевым мы бесцельно слонялись по округе все свободное время. Честно говоря, мои родители, особенно дед, были не очень-то довольны этой дружбой. Мой новый друг тоже был отверженным, парией, так же ненавидел школу, как и я, поэтому мы без конца изобретали способы прогулять уроки.

То мы наедались ледяного мороженого, то вставали босыми ногами в холодные осенние лужи, чтобы болеть как можно дольше. Мы врали родителям, выдумывали каких-то несуществующих тяжелобольных родственников. Лишь бы не ходить в школу…

Родители этого, естественно, не понимали. Они трудились в три смены, недоедали и недосыпали ради нас – а тут я со своими выкрутасами. Когда запас родительских увещеваний иссякал, отец просто хватался за ремень…

Глотая слезы, я долго лежал в темной комнате, пока не приходил из школы брат. Мы с ним всегда очень хорошо понимали друг друга, хотя по натуре были абсолютно разными. Он был очень спокойным, уравновешенным человеком, я же всегда был в движении, как маленький ураган. Даже наши столы разительно отличались друг от друга. На его столе всегда был порядок, все аккуратно разложено по местам, а мой вечно был завален какими-то набросками, вырезками из журналов вперемешку со школьными тетрадками.

Валентин был одним из первых учеников в школе и уже тогда готовился стать инженером. Мой брат, родная душа, по-своему пытался защитить меня и помочь мне справиться с моими бедами. Перед сном мы часто подолгу разговаривали с ним обо всем на свете: о смысле жизни, о честности, о нашем будущем. Ему я поверял все свои горести без утайки. Я помню, как он своим добрым, мягким голосом говорил мне: «Братишка! Ты пойми, мы с тобой одни у родителей. Они надеются на нас. Возьмись за учебу, хватит лоботрясничать!»

Умом я понимал, что он прав, но стоило мне на следующий день прийти в школу, как все начиналось сначала… Брат был старше меня на пять лет, он был уже «взрослым» и потому не мог разделить моих «маленьких» проблем.

Одному Богу известно, как я выдержал этот двойной прессинг. В школе меня позорили и клеймили бездарью, а дома я получал еще больший нагоняй от отца. За что было зацепиться детской психике, где найти поддержку? Когда мы бьемся о твердый предмет, появляются синяки. Мои школьные годы – это сплошной синяк, кровоточащая рана на моем маленьком детском сердце.

Когда все засыпали, я начинал мечтать. Я видел себя героем, отважным воином, спасающим мир. А что мне оставалось делать? Реальность была ужасна, зато в мечтах мне был подвластен весь мир. Я был в нем прекрасным королем, великим полководцем, мои войска шли на штурм и брали неприступные крепости, мною восхищались, меня приводили детям в пример.

Единственное место, где мой авторитет был непререкаем, – это двор. Во дворе у нас сложилась крепкая, дружная компания. В те времена двор был не только местом для игр, но и настоящей школой воспитания. Среди нас были и малыши, и подростки, но мы чувствовали себя одной большой семьей. В отсутствие родителей, с утра до ночи занятых на работе, мы сами организовывали свой досуг, сами разбирались с драчунами и сами придумывали себе занятия. Наш дворовый кодекс чести не оставлял места для всяких злоупотреблений этой свободой. Если кто-то из малолеток брался за сигарету, старшие вполне могли отвесить ему хорошую затрещину, чтоб впредь неповадно было. Не приветствовалось у нас и употребление бранных слов или, того хуже, неуважение к старикам. Зато когда наших ребят обижали какие-нибудь хулиганы с соседней улицы, мы все как один вставали на его защиту и шли разбираться к «соседям» всей толпой.

Бог его знает, куда меня могла бы завести моя кипучая энергия и поиск опоры в жизни, если бы не одна встреча, которая полностью изменила мою судьбу.

Все началось с того, что однажды к нам в школу пришла необыкновенная женщина – тренер по гребле Татьяна Александровна Ильина. Она пригласила меня и еще нескольких мальчишек на тренировочную базу на берегу Волги. Когда мы пришли, я отважно уселся в байдарку, схватил весла и сделал два-три мощных гребка, таких же, как, я видел, делали настоящие гребцы. Лодка встала подо мной на дыбы, как бешеный жеребец, потом вдруг перевернулась, и я очутился по уши в холодной воде. Так я открыл для себя мир спорта.

Сегодня, уже обладая жизненным опытом и достаточными знаниями, я задаю себе вопрос: что в детстве больше всего повлияло на мою жизнь, помимо моих родителей и дедушки с бабушкой? Ответ однозначный: спорт!

Спорт научил меня ставить цели, терпеть, общаться с людьми, работать в команде.

До этого я занимался авиамоделизмом. Романтика, магнетизм авиации моего детства были, конечно, навеяны космическими полетами. Наша страна первой запустила спутник, первой отправила человека в космос. Мы как завороженные смотрели по телевизору, когда показывали возвращение наших космонавтов, мы наблюдали, как этих удивительных людей, героев, суперменов встречают в разных странах, как им аплодируют, забрасывают на улицах цветами, и мы гордились тем, что мы живем в великой стране, тем, что мы причастны к этим удивительным рекордам.

Первая ступень к космонавтике – авиация. Любой мальчишка моего времени бредил самолетами. Так как у меня было плохое зрение, я понимал, что никогда не стану летчиком. Но, когда я с другом пришел в авиамодельный кружок, это помещение, пахнущее лаком, краской и деревом, показалось мне настоящим земным раем.

Я уговорил преподавателя принять нас прямо в середине учебного года и начал строить модели.

Воспоминания об этих днях до сих пор наполняют меня и радостью и теплой грустью. Я впервые увидел там много новых материалов – самое легкое в мире дерево бальза, прочнейший шелк, редчайшие лаки. Я прошел очень хорошую школу. Я узнал, что такое планеры, скоростные модели, чем они различаются, какие бывают виды двигателей. После школы мы с ребятами прямиком бежали в подвал, где проходили занятия. А в каникулы вообще пропадали там с утра до позднего вечера. Мы не думали о еде: буханка черного хлеба и повидло было самой лучшей едой на весь день. Но мы создавали маленькую авиацию, мы испытывали модели, и каждого мальчишку охватывал неописуемый восторг, когда его самолет взлетал к облакам.

Испытание моделей было целым ритуалом. Выбирался безветренный день, и мы всей гурьбой шли на заранее присмотренные поля. Это было большим событием, настоящим праздником. Мы учились летать. Так это и называлось: летать. Хотя все полеты заключались в том, что ты стоишь в центре круга, и за два тонких стальных тросика удерживаешь свой маленький жужжащий самолет, резво рассекающий воздух высоко над головой. Тогда еще не существовало радиоуправления, и фигуры высшего пилотажа выполнялись с помощью этих тросиков. Чтобы просто удержать самолет в ровном полете, не то что сделать «бочку» или «мертвую петлю», требовалось огромное внимание и сосредоточенность. Самолет разгоняется – и вот он уже кружит в весеннем, прозрачном воздухе, и ты кожей чувствуешь, что все затаив дыхание смотрят в этот момент горящими глазами на тебя и твоего небесного посланца. Какое счастье и восторг охватывали нас, когда все получалось удачно! Но иногда крошечный самолет запутывался в собственных тросах или неудачно приземлялся. Тогда мы все бежали к месту его падения, и у нас было ощущение, что перед нами произошла настоящая катастрофа. Да так оно, собственно, и было – на постройку одной модели уходили целые месяцы, а то и годы кропотливого труда.

Остановка двигателя летящей модели производилась тогда весьма оригинальным способом. Обычно кто-нибудь брал шапку или тряпку, становился на внешней стороне радиуса облета, и, когда модель пролетала мимо него, бросал тряпку на винт. Легкий самолет, естественно, планировал в траву. Случались и казусы. Однажды мой товарищ Юрка Архипов прозевал нужный момент и бросил тряпку мимо. Растерявшись, он оступился и упал на четвереньки. Самолет в это время сделал быстрый круг и воткнулся ему сзади прямо в мягкое место. Это выглядело так забавно, что от хохота мы просто валялись по земле!

Сегодня я понимаю, сколько усидчивости и терпения мне дал авиамоделизм, сколько опыта, технических знаний нам здесь преподали. Это был не столько спорт, сколько творчество в чистом виде. Мы сами придумывали конструкцию крыльев, мы учились постигать азы самолетостроения, и приобретенных нами навыков вполне хватало, чтобы после 4-5 лет занятий сделать даже зубопротезную технику. Многие из моих товарищей впоследствии стали работать в конструкторских бюро. Мне же привитое здесь терпение очень скоро пригодилось в гребле.

Гребная база располагалась в очень красивом месте: высокие обрывистые волжские берега, корабельные сосны, чистый желтый песок и огромная голубая ширь, сплошь усыпанная лодками и лодчонками, разноцветными байдарками и каноэ. Из этих речных вод выходили на берег настоящие титаны: высокие, мускулистые гребцы, обнаженные по пояс и игравшие мощными бицепсами. Я не мог даже представить себе, что когда-нибудь буду похожим на них. Меня привел сюда один интерес: покупаться, поплавать с другими и вернуться домой, к своим моделям.

Но я остался здесь на долгие годы.

Мой неудачный старт не помешал мне уже через месяц начать уверенно держать баланс, разгонять и останавливать свою байдарку. Но пока я еще не увлекся спортом. Пока я просто наслаждался приятным общением с новыми веселыми и доброжелательными друзьями и возможностью купаться столько, сколько хочешь.

Все изменилось в один миг. Мне доверили выступить на соревнованиях. Я пришел тогда третьим среди новичков. Мне вручили грамоту, я поднялся на пьедестал и в этот момент на всю жизнь заболел спортом. Именно честолюбие, именно глубинные инстинкты, которые находятся в каждом из нас, изменили всю мою жизнь.

Когда у великого философа Сократа спросили: «Что является главной движущей силой развития человечества?», – он, не задумываясь, сказал: «Честолюбие». Я уверен, что он был абсолютно прав.

Мое честолюбие, спортивный азарт захватили все мое сердце, все мое воображение. С этого момента я жил только от соревнования к соревнованию. С этого момента вся моя жизнь была посвящена только одному – добиться лучших результатов, быть завтра хотя бы на одну секунду быстрее. Человек, который не занимался спортом серьезно, вряд ли может представить себе, какую власть имеет над спортсменом дистанция, ринг или стадион.

Ты начинаешь полностью служить своему спортивному богу. Спорт забирает твое сердце, твою жизнь полностью, без остатка. Не остается буквально ни секунды свободного времени. Ты просыпаешься с мыслью о победе и засыпаешь с мыслью о победе. Ты отбрасываешь все, что стоит между тобой и победой.

Теперь я начал жить совсем другой жизнью – от моего былого пессимизма не осталось и следа. Школьные обиды как-то отошли на второй план и уже не так задевали меня, хотя мои спортивные успехи вызывали, как ни странно, еще большее противление учителей: я еще больше не вписывался в рамки обычного ученика. Успеваемость все же пришлось подтянуть – одним из главных условий тренеров было отсутствие двоек. Заниматься приходилось с удвоенными усилиями, так как времени на учебу оставалось гораздо меньше. Наши тренера договаривались с директором школы и прямо в середине четверти по несколько раз в год забирали нас на подготовку к соревнованиям. Все лето мы проводили в спортивных лагерях, на сборах. Что такое сборы? Многие, наверное, даже и не представляют себе, что это такое.

Сборы – это массированная тренировка. Сборы – это когда рядом с тобой нет ни отца, ни матери, их заменил тренер. Сборы – это подъем ранним утром, еще до восхода солнца, и отбой после заката. Сборы – это горнило, где выковывается твой характер, твои бойцовские качества. Сборы подчинены одной главной цели – твоей будущей победе.

Ты просыпаешься на рассвете, безжалостно поднятый за шкирку тренером, потому что измотан за вчерашний день и подняться самому тебя не заставит даже пушечная канонада. Построение, первая тренировка. Короткий сон, и несколько минут на душ и завтрак. Дожевывая уже на ходу, мчишься на следующую тренировку. Отпахав эти полтора часа, бежишь на обед и падаешь на кровать. Следующая тренировка только через два часа, поэтому стремишься поскорее провалиться в сладостный восстанавливающий сон. Кажется, только заснул, но тебя уже нетерпеливо будят на третью, самую продолжительную тренировку. Ускорение, спокойный ритм, ускорение, снова просто гребешь, и под конец самое мощное, на грани сил, ускорение. Когда перед твоими глазами уже плавают красные круги, нам разрешают причалить. Ужин проходит в полусне, и каждый мечтает только об одном – как бы добрести до кровати.

Три тренировки в день зимой, до пяти тренировок летом. Это нормальный график любого спортсмена. Никаких развлечений. Танцы, вечеринки, бесцельные посиделки на скамеечках – этого в моей молодости не было. Все то, чем живут нормальные подростки, все развлечения, которые есть у обычного человека, в моей жизни полностью отсутствовали. Моя жизнь на годы разделилась на два состояния: нечеловеческие нагрузки, когда каждую минуту ты делаешь 80-90 гребков по 25 килограмм каждый, пот стекает по лицу, разъедает губы, непреходящая мышечная боль, непреходящее состояние усталости, – и сон.

Когда ты становишься профессиональным спортсменом по гребле, ты используешь каждую минуту для отдыха. Лучше всего восстанавливает силы человека сон. Как правило, все гребцы спят по несколько раз в день. Эта привычка, выработанная в юности, сохранилась у меня на всю жизнь. Мне абсолютно не важно, где спать и в какой позе. Если я испытываю перегрузки, то мне достаточно на 15-20 минут закрыть глаза, и я мгновенно засыпаю, а просыпаюсь совершенно выспавшимся и отдохнувшим.

Когда мне было шестнадцать лет, объем моих легких был 7,5 литра. У нормального человека – 3,5-4 литра. Когда бежит спринтер, у него в основном работают ноги. У гребца же работают абсолютно все мышцы – от кончиков пальцев до ушей. Представьте, вы в каждую минуту делаете в спокойном ритме до 80 гребков, а когда идет ускорение – до 140-150 ударов в минуту. Каждый гребок – это не просто красивый взмах весла, это 20-25 килограммов усилий. Возьмите две гири по 20-25 килограммов и начните поднимать одну за другой на протяжении 2-3 часов – и вы получите представление, что это такое. Нагрузка настолько невероятная, что к концу любой тренировки у тебя все плывет перед глазами. Твои пальцы превращаются в сплошные кровяные мозоли. Что бы ты ни предпринимал, все равно весло будет стирать твою кожу до мяса. Для любого гребца-спортсмена вид ладоней и пальцев со стертой до мясных волокон кожей – привычное дело. На такие пустяки никто даже не обращает внимания.

Когда я разговаривал со своими сверстниками, которые просто учились в школе, ходили на дискотеки, дружили с девчонками, мне всегда казалось, что я инопланетянин, что я где-то на обочине бурной жизни. Конечно, мне хотелось пойти на танцы, встретиться с девчонкой, но служение своей цели, служение спорту не позволяли расслабиться ни на секунду. Я впервые изведал сладость поцелуя только в 16 лет, когда мои друзья вовсю ухаживали за девочками, а кое-кто имел уже и сексуальный опыт. Но я никогда не жалел об этом, потому что спорт подарил мне нечто более важное, чем все вечеринки и дискотеки мира вместе взятые.

Спорт подарил мне себя.

В юности спортивная жизнь, наверное, является одной из самых ярких и честных жизней. Яркой во всех отношениях. Радость побед и горечь поражений. Когда ты поднимаешься на пьедестал, твое сердце от радости выскакивает из груди, ты в эйфории, тебя душат слезы радости, к горлу подкатывается комок, ты испытываешь неимоверное наслаждение. В твою честь звучит гимн, поднимается флаг, ты видишь гордые за тебя глаза тренера, радостные лица друзей.

Зато поражение – это настоящая катастрофа. Такое ощущение, будто тебя шарахнули огромнейшей кувалдой по голове. Словно тебе воткнули стальной кулак в солнечное сплетение. Ты задыхаешься, ноги не идут, плечи опущены, ты сразу начинаешь чувствовать давление атмосферного столба, который нависает над тобой стокилометровой громадой.

Приходишь в гостиницу, падаешь на кровать и испытываешь маленькую смерть – ты проиграл. Целый год ты пахал как проклятый. Целый год ты отрабатывал по три тренировки в день. Целый год ты жил надеждой на этот заветный старт, который мог бы открыть перед тобой следующую ступеньку, следующие возможности. Но ты проиграл.

В этот момент ты ненавидишь себя, спорт, ты ненавидишь все вокруг, в этот момент ты действительно испытываешь удар судьбы, которая незаслуженно ввергла тебя в самую жижу негативных эмоций и отношений. Разочарование тренера, ухмылки соперников – все это просто бьет по тебе непрерывными молниями.

Но что удивительно, именно в этот момент проигрыша, именно в этот момент поражения ты рождаешься заново. Испытав маленькую смерть, ты рождаешься другим человеком. Ты начинаешь тренироваться с утроенной силой, после первого шока, который проходит в течение одного-двух дней, ты берешь спортивный дневник и ставишь перед собой новые планы, ты увеличиваешь нагрузки, ты придумываешь новые технологии тренировок, ты начинаешь работать как сумасшедший.

Взлеты и падения, слава и горечь, а между ними непрерывные сверхчеловеческие усилия – вот что такое спортивная жизнь, вот что сделало из меня человека.

Я занимался греблей еще долгие годы. Наша команда не раз становилась чемпионом Поволжья, а я вошел в молодежную сборную Советского Союза. Так случилось, что я оставил этот вид спорта и нашел себя в карате. Но каждый раз, когда я проезжаю знакомой дорогой мимо Волжского водохранилища, я останавливаю машину и долго наблюдаю за крохотными фигурками в байдарках. Мне кажется, что вместе с ними там сижу и я, двенадцатилетний сорванец с ободранными в кровь руками.

Я никогда не устану пропагандировать спорт. Особенно, на мой взгляд, спорт нужен мальчишкам, нашим будущим мужчинам. Спорт дал мне то, чего я не нашел бы нигде: умение выкладываться на все сто, жить на полную катушку, достигать своего предела и двигаться дальше. Мудрено ли, что и теперь я так же часто встречаю своих товарищей по сборам и соревнованиям. Только теперь они одеты в стильные костюмы от Армани, ездят на машинах с водителем и руководят предприятиями. Умением ставить перед собой цель, терпеливо трудиться, умением держать удар их одарил наш всесильный бог – спорт. Даже те из них, кто впоследствии стал врачом, инженером или военным, благодаря спорту добились профессиональных высот гораздо быстрее, чем их изнеженные сверстники.

За что я еще благодарен спорту – он подарил мне великое умение работать в команде. Мы ссорились, мирились, бывало, даже дрались, но когда наступал миг соревнований, каждый из нас делал все для общей победы. В командных соревнованиях ты особенно зависишь от слаженного взаимодействия тех, кто сидит рядом с тобой: ты поднимаешь весло, опускаешь его в воду и даже дышишь с ними в одном ритме. Абсолютная синхронность, недоступная даже машинам, роботам, наполняет твое сердце радостью и неоспоримой уверенностью в победе. В этот момент мы становились братьями по крови, близнецами, и наши силы возрастали десятикратно.

Я думаю, эта яркость жизни, это ощущение всесилия и не дает отказаться от спорта даже тогда, когда ты завоевал, казалось бы, все возможные медали и кубки. Большинство профессиональных спортсменов заплатили за это очень дорогой ценой – своим здоровьем. Нечеловеческие нагрузки, неестественные движения, к которым не подготовили человека даже пять миллионов лет эволюции, делают большинство профессионалов инвалидами.

Но я абсолютно уверен: если любому спортсмену, страдающему от старых ран, предложили бы заново прожить ту же жизнь, он так же, как и я, не задумываясь, согласился, и прошел бы именно этот путь сверхощущений и сверхнагрузок. Именно они сделали меня личностью, закалили и подготовили к встрече с трудностями в дальнейшей жизни.

Если бы в дни, когда я плакал от школьных обид и унижений, кто-нибудь сказал мне, что я буду кандидатом экономических наук, что у меня будут большие успехи не только в бизнесе, но и в науке, в области экономики и психологии, я бы не поверил. Потому что, к сожалению, я не был таким, как все, я не был даже среднестатистическим средним учеником и ребенком, – я был намного хуже. Я был троечником-двоечником, я был закомплексованным, забитым неудачником в своем классе.

Единственным светом в конце моего туннеля для меня стал спорт.

Я уже тогда мечтал стать тренером, быстрее окончить школу, поступить в физкультурный институт и всю жизнь посвятить воспитанию спортсменов, чтобы никогда не расставаться с этим прекрасным фантастическим миром.

Но судьба распорядилась иначе.


Прежде чем продолжить свой рассказ, я хотел бы обратиться к вам, дорогой мой читатель. Если вы читаете такие книги, если вы ищете путь к развитию, к самосовершенствованию, значит, вы уже необычный человек, у вас в душе уже загорелась благородная звезда – Эдельстар.

Мое обращение к вам – это не лесть, не подхалимаж, это действительно мое восхищение вами. Пройдя через ад унижения, боли, страданий, я понимаю, что, если даже такой гадкий утенок, такой бездарный двоечник, как я, смог добиться успехов, поверьте, вы достигнете этого гораздо раньше.

Пройдя в те годы сквозь огонь испытаний и боли, я знаю, что истинная ценность человека может быть скрыта под рубищем общественного мнения, нелицеприятного отношения ваших родных и близких, под бранью недалеких, глупых людей, которая, увы, все-таки виснет на воротах.

Пусть в этот момент вас никто не поддерживает, никто не верит, что вы – совершенно уникальная, прекрасная личность. Я вам верю. И протягиваю вам свою руку. Это взгляд не романтика, не оптимиста, а руководителя, который 24 года управляет людьми, взгляд преподавателя успеха, через семинары которого прошло более 150 тысяч человек.

На моих семинарах люди рождались заново. Я знаю тысячи историй, когда самые бедные пенсионеры, самые неудачливые рабочие или вовсе безработные буквально за пять лет превращались в успешных бизнесменов. К нам на семинар приходили люди, которые до этого не имели жилья, спивались, но, как только в их сердце загоралась Благородная звезда, они на глазах становились успешными предпринимателями и личностями.

Вот почему я в каждом человеке на земле вижу драгоценную Благородную звезду. Внутри каждого из нас находится целая вселенная, целый мир.

Сделайте всего лишь один шаг навстречу – протяните вашу руку мне!





Сегодня в мире насчитывается семнадцать миллионов долларовых миллионеров. Может ли обычный человек, не имеющий стартового капитала и криминальных связей, войти в их число? В чем секрет Большого Успеха? И существует ли он?
Да! Этот секрет существует! И вы можете легко узнать и применить его!
В этой книге Владимир Довгань раскрывает этот секрет дважды. В первой части – биографической, рассказывая историю своей жизни, словно по волшебству превратившей обычного мальчишку из рабочей семьи в одного из самых богатых людей России.
Во второй части - в своем знаменитом мастер-классе. В нем впервые даны практические рекомендации, аккумулировавшие его опыт и опыт ведущих бизнесменов мира, пошаговое применение которых позволит вам не только обрести богатство, здоровье и успех, но и удержать его на долгие годы.
Размер: 323 Kb


 

Мотивация

Что вы за птица? Тест >>>

ГлавнаяАнтропометрияБиологияВрачебный контрольГалереяЖенщинамКнигиКунсткамераМотивацияОборудованиеПитаниеПрактические советыРетро-ПрессСсылкиСтатьиТренингУпражненияФармакологияЮмор
Rambler's Top100



 
Internet Publishing Caesar' © 2003-2017 Made in Tatarstan
Сайт создан в системе uCoz